Неточные совпадения
Упоминание Агафьи Михайловны о том самом, о чем он только что думал, огорчило и оскорбило его. Левин нахмурился и, не отвечая ей, сел опять за свою работу, повторив себе всё то, что он думал о значении этой работы. Изредка только он
прислушивался в
тишине к звуку спиц Агафьи Михайловны и, вспоминая то, о чем он не хотел вспоминать, опять морщился.
Однажды Клим пришел домой с урока у Томилина, когда уже кончили пить вечерний чай, в столовой было темно и во всем доме так необычно тихо, что мальчик, раздевшись, остановился в прихожей, скудно освещенной маленькой стенной лампой, и стал пугливо
прислушиваться к этой подозрительной
тишине.
Он убаюкивался этою тихой жизнью, по временам записывая кое-что в роман: черту, сцену, лицо, записал бабушку, Марфеньку, Леонтья с женой, Савелья и Марину, потом смотрел на Волгу, на ее течение, слушал
тишину и глядел на сон этих рассыпанных по прибрежью сел и деревень, ловил в этом океане молчания какие-то одному ему слышимые звуки и шел играть и петь их, и упивался,
прислушиваясь к созданным им мотивам, бросал их на бумагу и прятал в портфель, чтоб, «со временем», обработать — ведь времени много впереди, а дел у него нет.
Сравнительно в усадьбе Савельцевых установилась
тишина. И дворовые и крестьяне
прислушивались к слухам о фазисах, через которые проходило Улитино дело, но
прислушивались безмолвно, терпели и не жаловались на новые притеснения. Вероятно, они понимали, что ежели будут мозолить начальству глаза, то этим только заслужат репутацию беспокойных и дадут повод для оправдания подобных неистовств.
Казалось, под влиянием внешней
тишины из глубины его души подымались какие-то ему одному доступные звуки,
к которым он будто
прислушивался с напряженным вниманием.
Нужное слово не находилось, это было неприятно ей, и снова она не могла сдержать тихого рыдания. Угрюмая, ожидающая
тишина наполнила избу. Петр, наклонив голову на плечо, стоял, точно
прислушиваясь к чему-то. Степан, облокотясь на стол, все время задумчиво постукивал пальцем по доске. Жена его прислонилась у печи в сумраке, мать чувствовала ее неотрывный взгляд и порою сама смотрела в лицо ей — овальное, смуглое, с прямым носом и круто обрезанным подбородком. Внимательно и зорко светились зеленоватые глаза.
Он чутко
прислушивался к царившей во дворце
тишине. Малейший шорох заставлял его нервно вздрагивать.
Маргарита Максимилиановна стала чутко
прислушиваться к окружавшей ее
тишине. Вдруг послышались топот лошадиных копыт и стук колес.
Никогда еще она не ждала так графа Свянторжецкого, никогда не считала минуты, оставшиеся до полуночи, а когда полночь пробила, не
прислушивалась с лихорадочным беспокойством
к мельчайшим звукам среди окружавшей ее
тишины.
Все, что шло из жизни, «все казалось оскорблением и нарушало ту необходимую
тишину, в которой они обе старались
прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные, бесконечные дали, которые на мгновение открылись перед ними».
Прислушиваюсь к снова наступившей
тишине.
А Ольга Ивановна
прислушивалась то
к голосу Рябовского, то
к тишине ночи и думала о том, что она бессмертна и никогда не умрет.
Я быстро зажигаю огонь, пью воду прямо из графина, потом спешу
к открытому окну. Погода на дворе великолепная. Пахнет сеном и чем-то еще очень хорошим. Видны мне зубцы палисадника, сонные, тощие деревца у окна, дорога, темная полоса леса; на небе спокойная, очень яркая луна и ни одного облака.
Тишина, не шевельнется ни один лист. Мне кажется, что все смотрит на меня и
прислушивается, как я буду умирать…
Сырой утренний туман стлался на несколько вершков от земли, пронизывая девушку насквозь своей нездоровой влагой. Начиналась лихорадка. Дробно стучали зубы Милицы в то время, как все тело горело точно в огне. И сама радость избавления от смерти, заполнившая ее еще в первую минуту свободы, теперь исчезла, померкла. Она делала страшные усилия над собой, чтобы подвигаться вперед в то время, как чуткое, напряженное ухо то и дело
прислушивалось к окружающей лесной
тишине.
Я напрасно
прислушивался к охватившей весь прииск
тишине — ни один звук не нарушал ее, точно все вымерло кругом.
Береговое эхо тяжело ухнуло и замолкло. Желание стряхнуть
тишину, как стряхивают сонливость, овладело Аяном. Он громко сказал,
прислушиваясь к своему голосу...
— Посмотрите, сосны точно
прислушиваются к чему-то. Там среди них тихо-тихо. Мне иногда кажется, что лучше всего жить вот так — в
тишине. Но хорошо и в грозу… ах, как хорошо! Небо чёрное, молнии злые, ветер воет… в это время выйти в поле, стоять там и петь — громко петь, или бежать под дождём, против ветра. И зимой. Вы знаете, однажды во вьюгу я заблудилась и чуть не замёрзла.
Мы заткнули разбитое окно казенной подушкой. Запах несколько уменьшился, или мы притерпелись, но только тоскливое чувство, внушенное нашей беспомощностью,
тишиной, бездеятельностью одиночки, из острого стало переходить в тупое, хроническое… Мы стали
прислушиваться к тихому жужжанию внешней жизни, прорывавшемуся сквозь крепкие двери.
По временам они подымали морды и начинали
прислушиваться к чему-то в
тишине белой ночи.
— Всё!.. — как-то особенно кротко и просто сказал Коновалов,
прислушавшись еще раз
к тишине темной ночи, безмолвно и строго смотревшей на него в окно.
Чуть Глаша выпускала из рук книгу, глаза ее устремлялись на какой-нибудь один предмет, зрачки мало-помалу расширялись и дрожали; она начинала
к чему-то
прислушиваться, вздрагивала и среди мертвой
тишины нерешительно произносила: «что?» Иногда она сама начинала замечать очень часто эти повторявшиеся что? — и они ее пугали: она боялась сумасшествия, часто начинающегося привычкою говорить самому с собою.
— Ти-та, ти-та, — отсчитывает среди
тишины маятник, и Меркулов внимательно
прислушивается к его ходу.
Обитель «Нечаянные Радости» представляла собой типичную картину медленного разрушения и напоминала собой улей, в котором жизнь иссякала. Мало было братии и мало богомольцев. Но это именно и нравилось Половецкому, потому что давало ту
тишину, которая дает человеку возможность
прислушиваться к самому себе. Кроме Ираклия, все остальные не обращали на него никакого внимания. У каждого было какое-нибудь свое дело. Половецкий являлся чужим человеком, и он это чувствовал на каждом шагу.
Порой наставала в квартире долгая, тоскливая
тишина, — знак, что все жильцы удалялись по должности, и просыпавшийся Семен Иванович мог сколько угодно развлекать тоску свою,
прислушиваясь к близкому шороху в кухне, где хлопотала хозяйка, или
к мерному отшлепыванию стоптанных башмаков Авдотьи-работницы по всем комнатам, когда она, охая и кряхтя, прибирала, притирала и приглаживала во всех углах для порядка.
Всё: быстро проехавший экипаж по улице, напоминание об обеде, вопрос девушки о платье, которое надо приготовить; еще хуже, слово неискреннего, слабого участия, всё болезненно раздражало рану, казалось оскорблением и нарушало ту необходимую
тишину, в которой они обе старались
прислушиваться к незамолкшему еще в их воображении страшному, строгому хору, и мешало вглядываться в те таинственные бесконечные дали, которые на мгновенье открылись перед ними.